-- Жениться задумали?! -- кричал он. -- Это в двадцать-то один год!.. Ну и что же, все уже приготовлено? Остается только получить мое разрешение? Но это такая пустячная формальность, о которой и говорить не стоит! Садитесь, сударь... Да, так у вас была революция в течение того времени, когда я не имел чести вас видеть? Якобинцы одержали верх. Вот, думаю, была радость-то у вас по этому поводу! Ведь вы, кажется, республиканец с тех пор, как стали бароном, не так ли?.. Ведь по-вашему это одно другому не мешает. Республика -- это своего рода приправа к баронству. Быть может, у вас есть даже орден за июльские события? Наверное, и вы немножко помогали брать Лувр, не правда ли? Здесь поблизости на улице Сент-Антуан, против улицы Нонэндьер, в стене одного дома, на высоте третьего этажа, торчит ядро с надписью "28 июля 1830 года". Советую вам пойти и полюбоваться. Это очень эффектное украшение!.. Вообще ваши приятели очень отличились! Кстати, не хотят ли они поставить фонтан на месте памятника герцогу Беррийскому?.. Итак, вы собираетесь жениться? Вы не сочтете за нескромность, если я спрошу: на ком?
Старик было умолк, но, прежде чем Мариус успел ему ответить, яростно продолжал:
-- Следовательно, у вас есть положение? Есть состояние? Сколько вы зарабатываете своим адвокатским ремеслом?
-- Ничего, -- отвечал Мариус с какой-то дикой твердостью и решимостью.
-- Ничего? Значит, у вас нет ничего, кроме тех тысячи двухсот ливров, которые я вам даю?
Мариус молчал. Жильнорман продолжал:
-- Понимаю: вы женитесь на богатой?
-- Она так же богата, как я сам.
-- Как! Вы берете бесприданницу?
-- Да.