Однажды старуха Плутарх объявила своему хозяину:
-- Мне не на что изготовить обед.
"Обед" в доме Мабефа теперь состоял только, как мы уже говорили, из куска хлеба и нескольких картофелин.
-- А в долг? -- заметил Мабеф.
-- Вы знаете, что в долг нам нигде больше не дают.
Мабеф открыл шкаф и долго рассматривал книги, то одну, то другую, как отец, вынужденный отдать по собственному выбору одного из своих детей на казнь и чувствующий, что они все одинаково ему дороги. Наконец он стремительно выхватил одну из книг, сунул ее под мышку и вышел из дому. Через два часа он вернулся, но уже без книги, выложил на стол тридцать су и сказал:
-- Вот на обед.
Тетушка Плутарх заметила, как с этой минуты на ясное лицо старика легла мрачная туча, которая уже больше никогда не исчезала.
На другой день, на третий, на четвертый и так далее приходилось повторять ту же операцию: Мабеф выходил из дома с книгой и возвращался с несколькими грошами. Видя, что старик продает из нужды, букинисты давали ему двадцать су за книги, за которые он сам платил по двадцати франков и нередко тому же самому торговцу. Таким образом -- книга за книгой -- исчезла вся библиотека. Иногда старик говорил себе: "Да ведь мне уже восемьдесят лет", словно утешая себя надеждой, что скорее настанет конец его жизни, чем успеют быть проданными все его книги. Между тем грусть его все возрастала. Только еще один раз радость посетила его. Он понес продавать Роберта Этьена и получил за него на Малакской набережной тридцать пять су, а вернулся с Альдом, приобретенным в улице Гре за сорок су.
-- Я сегодня задолжал пять су, -- с сияющим видом сообщил он тетушке Плутарх.