— Воруете ли во святую апостольскую, католическую церковь?
— Охотно! — отвечал я.
— Сын мой, вы как будто сомневаетесь…
И он пустился в длинные рассуждения, и долго говорил, и сказал много слов; потом, полагая, что этого достаточно, встал, первый раз во все время взглянул мне в лицо и спросил:
— Что скажете?
Признаюсь — сначала я слушал его с жадностью, потом с покорностью.
Я тоже встал и отвечал:
— Батюшка, сделайте милость, оставьте меня одного.
Он спросил:
— Когда же прийти?