-- Господи! Да что же это за книги у вас?
-- Вот одна из них, -- ответил архидьякон.
И распахнув окно своей кельи, он указал на величавое здание собора Богоматери. Собор, вырисовываясь на звездном небе черными силуэтами своих двух башен, каменных боков и чудовищного хребта, казался исполинским двуглавым сфинксом, расположившимся посреди города. Несколько времени архидьякон молча смотрел на колоссальное здание, потом, протянув со вздохом правую руку к печатной книге, лежавшей раскрытою на столе, а левую по направлению к собору, с глубокой печалью произнес:
-- Увы! Это убьет то!
Куаксье поспешно нагнулся над книгою и невольно воскликнул:
-- Помилуйте! Да что же дурного в этой книге? Ведь это -- Clossa in epistolas D. Pauli. Norimbergae, Antonius Koburger [Примечания к посланиям апостола Павла. Нюренберг, Антоний Кобургер (лат.)]. 1474 год, вещь далеко не новая. Это сочинение Пьера Ломбара, прозванного "Учителем сентенций". Может быть, вас пугает эта книга только потому, что она печатная?
-- Именно потому, -- ответил Клод.
Выпрямившись во весь рост, с печатью глубокой думы на лице, он крепко прижал согнутый указательный палец к одной из страниц книги, вышедшей из-под знаменитого нюренбергского печатного станка, и многозначительно добавил:
-- Да, увы! Малое осиливает великое; один зуб в состоянии разрушить целую массу, нильская крыса убивает крокодила, рыба-меч убивает кита, а книга убьет здание.
Монастырский колокол, приглашавший тушить огонь, прозвучал как раз в тот момент, когда медик шептал на ухо своему спутнику свой неизменный припев: