-- Это тот самый особняк, в ограде которого находится садик луврской белошвейки? -- спросила, смеясь, Диана де Кристель, которая смеялась при каждом удобном случае, чтобы показать свои прекрасные зубы.
-- И где еще стоит эта большая старинная башня, оставшаяся от прежней парижской стены? -- прибавила Амлотта де Монмишель, хорошенькая, свеженькая, кудрявая брюнетка, имевшая привычку вздыхать так же, как ее подруга смеяться, сама не зная почему.
-- Вы, вероятно, говорите об особняке, принадлежавшем господину де Беквиллю при Карле Шестом, милая Коломба? -- спросила госпожа Алоиза. -- Правда, там есть прекрасные тканые обои.
-- Карл Шестой! Карл Шестой! -- бормотал капитан, закручивая ус. -- Боже мой, какую старину помнит почтенная дама!
Мадам Гондлорье продолжала:
-- Действительно, прекрасные. Такая чудная работа, что считается единственной в своем роде!
В эту минуту Беранжера де Шаншеврие, стройная семилетняя девочка, смотревшая на площадь через узорчатую решетку балкона, позвала:
-- Крестная Флер де Лис! Смотри-ка, какая хорошенькая танцовщица пляшет там, на улице, и бьет в бубен! А кругом на нее все так и смотрят!
Действительно, с улицы доносился громкий звон бубна.
-- Какая-нибудь цыганка, -- отвечала Флер де Лис, небрежно поворачивая голову в сторону площади.