-- Это Тритон, -- отвечала она.
Б коротких ответах Флер де Лис звучало неудовольствие. Молодой человек видел, что ему придется сказать ей что-нибудь на ухо -- пошлость, любезность -- все равно! Он нагнулся, но не мог найти в своем воображении ничего более нежного или задушевного, чем следующие слова:
-- Почему ваша матушка постоянно носит робу, украшенную гербами, как наши бабушки времен Карла Седьмого? Скажите ей, прелестная кузина, что теперь это уже не в моде. Петли и лавры ее герба, вышитые на платье, придают ей вид ходячего камина. Теперь уже не принято восседать на своих знаменах, клянусь вам!
Флёр де Лис с упреком подняла на него свои прекрасные глаза.
-- Больше вам не в чем поклясться мне? -- проговорила она шепотом.
Между тем простодушная госпожа Алоиза, восхищенная тем, что они так близко наклонились друг к другу и шепчутся, говорила, играя застежками своего часослова:
-- Трогательная картина любви!
Капитан, приходя все больше в замешательство, опять вернулся к вышиванию.
-- Право, прелестная работа! -- воскликнул он. При этом замечании Коломба де Гайфонтэн, другая блондинка с нежным цветом лица, в платье из голубого шелка, плотно застегнутом до самого горла, решилась вставить свое слово, обращаясь к Флёр де Лис, но надеясь, что ей ответит красивый капитан:
-- Милая Гондлорье, видели вы вышивки в особняке ла Рош-Гюон?