-- Начинайте сейчас же. Удовлетворите публику. Я берусь утихомирить судью, а тот утихомирит кардинала.
Юпитер облегченно вздохнул.
-- Господа горожане! -- воскликнул он насколько мог громче, обращаясь к толпе, продолжавшей кричать и свистеть. -- Мы сию минуту начнем представление!
-- Evoe, Jupiter! Plaudite, cives! [ Ликуй, Юпитер! Рукоплещите, граждане! (лат) ] -- закричали студенты.
-- Браво! Браво! -- заревела толпа.
Раздался оглушительный взрыв рукоплесканий, и даже после того, как Юпитер скрылся в одевальной, весь зал еще дрожал от криков одобрения.
Между тем незнакомец, превративший, как по волшебству, "бурю в штиль", как выражается наш милый старый Корнель, скромно удалился за свою колонну. Он, наверное, там бы и остался, по-прежнему невидимый для публики, по-прежнему безмолвный и неподвижный, если бы его не вызвали оттуда две молодые девушки, сидевшие в первом ряду зрителей и заметившие его разговор с Мишелем Жиборном -- Юпитером.
-- Метр! -- сказала одна из них, делая знак подойти.
-- Молчи, милая Лиенарда, -- остановила ее сидевшая рядом с ней хорошенькая, свеженькая, разряженная по-праздничному девушка. -- Он к клиру не принадлежит, он мирянин. Его нужно называть не "метр", а "мессир".
-- Мессир! -- сказала Лиенарда. Незнакомец подошел к балюстраде.