-- Да, да, господин Клод. Бедняга! Ему придется перенести все муки ада. Да и что за фантазия отправиться на шабаш? Ему -- казначею монетного двора, которому, кажется, следовало бы знать закон Карла Великого: Stryga vel masca!.. [Начальные слова капитулярия Карла Великого о ведьмах, запрещавшего иметь с ними сношения] А что касается этой девочки -- Смеральды, как ее зовут, -- я буду ждать ваших приказаний... Да! Проходя под порталом, вы объясните мне, что значит живописное изображение садовника, которое мы видим при входе в церковь... Это, должно быть, сеятель?.. Метр, о чем это вы так задумались?
Углубившись в свои мысли, Клод не слушал. Следя за его взглядом, Шармолю заметил, что он остановился на большой паутине, затягивавшей круглое окно. В эту минуту легкомысленная муха, стремясь к мартовскому солнцу, бросилась было через тенета и прилипла к ним. При сотрясении сети огромный паук сделал резкое движение от центра паутины и одним прыжком бросился на муху, которую согнул вдвое своими передними крючками, между тем как его отвратительный хоботок нащупывал ее голову
-- Бедная мушка! -- сказал прокурор церковного суда и поднял руку, чтобы освободить насекомое.
Архидьякон, словно очнувшись, в испуге удержал его судорожным движением.
-- Метр Жак! -- крикнул он. -- Не перечьте судьбе!
Прокурор обернулся в испуге. Ему показалось, что его руку сжали железные тиски. Священник устремил суровый, сверкающий неподвижный взгляд на ужасную маленькую группу -- паука и муху.
-- Да,-- продолжал священник голосом, звучавшим откуда-то из глубины,-- вот символ всего. Она только что родилась на свет Божий. Она летает, радуется, ищет весны, воздуха, свободы. Но вот она наткнулось на роковую розетку, и из нее выскакивает отвратительный паук! Бедная плясунья! Бедная мушка, которой предопределена погибель! Оставьте, метр Жак, это - рок!.. Увы! Клод, ты паук! Но ты также и муха!.. Ты летел к науке, к свету, к солнцу, ты думал только о том, как бы вырваться на воздух, на свет вечной истины... Но, бросившись к отдушине, которая ведет в другой мир, в мир света, ума и науки, ты -- слепая муха -- безумный ученый! -- не заметил тонкой паутины, протянутой роком между светом и тобой, ты бросился в нее очертя голову, несчастный безумец,-- и теперь ты стараешься вырваться из железных когтей судьбы... Но голова у тебя разбита и крылья сломаны! Метр Жак, не мешайте пауку!
-- Уверяю вас, что я не трону его,-- сказал Шармолю, смотревший на Клода, ничего не понимая. -- Но пустите же мою руку, метр, ради бога! У вас не рука -- клещи.
Архидьякон не слушал его.
-- О безумец, -- продолжал он, не отрывая глаз от окна. -- И если б тебе даже удалось своими слабыми крыльями прорвать эту страшную паутину, ты думаешь, ты бы достиг света? Нет! Как бы ты пробрался через это окно, это прозрачное препятствие, через эту хрустальную стену, которая тверже металла, отделяющего всех философов от истины? О, тщета! Сколько мудрецов, несясь издалека, ударяются о нее и разбивают себе голову! Сколько учений, перепутываясь и жужжа, натыкаются на это вечное стекло!..