-- Правда, ведь у всех философов были любимцы среди животных,-- сказал он с почтительной улыбкой,-- Помните, что говорит Сервий: Nullis enim locus sine genio est [Нет места, где бы не было гения (лат.)].
Клод, боясь какой-нибудь новой выходки Жана, напомнил своему достойному ученику, что им еще надо рассмотреть вместе несколько изображений на портале, и оба вышли из кельи, к великому облегчению студента, начинавшего серьезно опасаться, как бы его колено не сохранило навеки отпечатка его подбородка.
VI. К каким последствиям могут привести несколько ругательств, громко произнесенных на улице
-- Те Deum laudamus! [ Слава тебе, Господи! (лат.) ] -- воскликнул Жан, вылезая из своего убежища, -- Насилу-то убрались оба филина. Och! Och! Нах! Рax! Бешеные собаки! Дьяволы! Хороших я наслушался разговоров, нечего сказать! У меня от них до сих пор в ушах трезвон стоит. А тут еще этот вонючий сыр! Ну, теперь скорее вон! Захватим с собой братцеву мошну и поспешим променять денежки на бутылки!
Жан с любовью и восхищением заглянул еще раз в драгоценный кошелек, привел в порядок свою одежду, смахнул пыль с башмаков, почистил посеревшие от золы рукава, засвистал какую-то песенку, перевернулся на одной ноге, осмотрелся, нельзя ли еще чего стащить, захватил с собой несколько лежавших на очаге стеклянных амулетов, рассчитав, что их можно подарить Изабо ла Тьери, и наконец отворил дверь, которую брат не запер из сострадания к нему. Жан тоже оставил ее открытой, желая на прощанье насолить брату, и побежал вниз по винтовой лестнице, подпрыгивая, как воробей.
В потемках на лестнице Жан толкнул кого-то, посторонившегося с сердитым рычанием. Он подумал, что это Квазимодо, и эта мысль его так рассмешила, что остаток лестницы он пробежал, держась за бока от смеха, и, даже выскочив уже на площадь, все еще продолжал хохотать.
Очутившись наконец на улице, он топнул ногой.
-- О славная, почтенная парижская мостовая! И будь проклята лестница,-- на ней запыхались бы сами ангелы, восходившие по лестнице Иакова! Чего ради я полез в этот каменный бурав, ушедший в самое небо? Чтобы поесть протухшего сыра да полюбоваться из слухового окна на парижские колокольни!
Пройдя несколько шагов, Жан заметил "обоих филинов", то есть достопочтенного Клода и Жака Шармолю, погруженных в созерцание изваяний у входа в собор. Подкравшись к ним на цыпочках, он услыхал, как архидьякон объяснял вполголоса Жаку Шармолю:
-- Это Гильом Парижский приказал вырезать изображение Иова на этом камне цвета ляпис-лазури, позолоченном по краям. Иов знаменует собою философский камень, который тоже должен перенести много испытаний и терзаний, чтобы стать совершенным, как говорит Раймонд Луллий: Sub conser-vatione formae specificae salva anima [ При сохранении специфической формы спасается душа (лат.) ].