-- Человеколюбие обязывает меня предупредить вас, что, повинившись, вы должны ждать смерти, -- сказал прокурор.
-- О, поскорей бы, -- ответила она и упала на кожаную постель, точно умирающая, перегнувшись вдвое и повиснув на кожаном ремне, застегнутом пряжкой у нее на груди.
-- Ну, красавица, приободрись, -- сказал метр Пьера, приподнимая ее. -- Ты похожа на золотого агнца, которого носит на шее герцог Бургундский.
Жак Шармолю возвысил голос:
-- Писец, пишите. Цыганка, ты признаешься, что принимала участие в сходбищах, шабашах и адских колдовствах вместе с злыми духами, ведьмами и вампирами? Отвечай.
-- Да, -- отвечала она так тихо, что ее слова сливались с дыханием.
-- Ты видела барана, которого показывает Вельзевул в облаках, чтобы собрать шабаш, и которого могут видеть одни только колдуньи?
-- Да.
-- Ты признаешься а том, что поклонялась головам Бофомета, этим отвратительным идолам храмовников?
-- Да.