-- Что общалась с дьяволом под видом ручной козы, привлеченной к деду?
-- Да.
-- Наконец, ты признаешься и каешься в том, что с помощью демона и оборотня, обыкновенно называемого "мрачным монахом", ты в ночь на двадцать девятое марта убила некоего капитана Феба де Шатопера?
Она подняла на прокурора свои большие неподвижные глаза и отвечала как бы машинально, не дрогнув: - Да.
Очевидно, в ней все было сломлено.
-- Пишите, писец, -- приказал Шармолю. -- А вы, -- продолжал он, обращаясь к палачам, -- отвяжите узницу и отведите ее обратно в зал суда.
Когда с узницы сняли "сапог", церковный прокурор осмотрел ее ногу, все еще неподвижную от боли.
-- Ну, беда невелика. Ты крикнула вовремя. Еще сможешь плясать, красавица!
Затем он обратился к представителям правосудия:
-- Вот наконец правосудию все ясно. Это утешительно, господа. Барышня должна отдать нам справедливость, что мы действовали со всей доступной нам мягкостью.