Клод подполз к ней на коленях.
-- Умоляю тебя! -- вскричал он. -- Если в тебе есть сердце, не отталкивай меня! О, я люблю тебя! Я -- презренный, несчастный! Когда ты произносишь это имя, ты словно терзаешь своими зубами мое сердце! Сжалься! Если ты исчадие ада, я последую за тобой в ад. Я все сделал, чтобы попасть туда. Ад, где ты будешь, будет для меня раем. Видеть тебя -- это больше, чем видеть Бога! О, скажи! Ты отворачиваешься от меня? Мне казалось, что в тот день, когда женщина отвергнет такую любовь, горы должны сдвинуться с места. О, если бы ты пожелала, как мы могли бы быть счастливы! Мы бы бежали -- я устроил бы твой побег, -- ушли бы куда-нибудь, отыскали бы местечко на земле, где больше всего солнца, где кругом деревья и вечно голубое небо. Мы бы любили друг друга, сливались бы душами, вечно жаждали бы один другого и утоляли бы эту жажду из кубка неиссякаемой любви...
Эсмеральда разразилась ужасным, безудержным хохотом.
-- Взгляните, отец, у вас кровь под ногтями!
Священник несколько мгновений, не спуская глаз, пристально смотрел на свои руки.
-- Ну, да, -- сказал он наконец со странной кротостью, -- оскорбляй меня, насмехайся надо мной, добивай! Но иди со мной. Поспешим. Я сказал тебе, что завтра... ты знаешь, виселица на Гревской площади всегда готова... О! Видеть, как тебя повезут на телеге! Пощади!.. Никогда я еще не чувствовал так, как теперь, до чего я люблю тебя!.. О, пойдем со мной! Со временем ты, может быть, полюбишь меня, после того как я спасу тебя... Можешь ненавидеть меня, сколько тебе будет угодно. Только пойдем... Завтра, завтра! Виселица! Твоя казнь! О, спасись! Пожалей меня!
Он взял ее за руку, сам не помня себя, и хотел увлечь за собой. Она устремила на него пристальный взгляд.
-- Что сталось с моим Фебом?!
-- А! -- проговорил священник, выпуская ее руку. -- Вы неумолимы!
-- Что сталось с Фебом?! -- холодно повторила она.