Феб с проклятием вонзил шпоры в бока лошади. Глядя, как он исчезает в ночном тумане, бедный глухой промолвил;
-- Боже мой! Отказаться от этого!
Он вернулся в собор, зажег светильник и поднялся на башню. Как он и ожидал, цыганка была все на том же месте. Как только она заметила Квазимодо, она полетела к нему навстречу.
-- Один! -- вскрикнула она, горестно сжимая прекрасные руки.
-- Я не мог найти его, -- холодно ответил Квазимодо.
-- Надо было ждать всю ночь! -- горячо воскликнула она. Он видел ее гневное движение и понял упрек.
-- Я постараюсь в другой раз, -- сказал он, опуская голову.
-- Поди прочь! -- сказала она.
Квазимодо оставил ее. Она была недовольна им. Он, однако, предпочел вынести ее гнев, чем огорчить ее.
С этого дня цыганка не видала его: он перестал подходить к ее келье. Иногда она видела на какой-нибудь башне грустное наблюдающее за нею лицо звонаря. Но как только она замечала его, он исчезал.