-- Мне думается, это Феб де Шатопер, -- отвечал Клод.
-- Феб! Редкостное имя! Есть еще один Феб -- граф де Фуа. Я знал одну девушку, у которой имя Феб не сходило с языка.
-- Пойдемте со мной, -- сказал священник. -- Мне надо кое-что вам сказать.
Со времени появления отряда сквозь холодную наружность архидьякона стало пробиваться какое-то волнение. Он пошел. Гретуар последовал за ним по привычке повиноваться ему, как все, кому случалось приближаться к этому человеку, обладавшему удивительным влиянием на людей. Они молча дошли до Бернардинской улицы, довольно пустынной. Клод остановился.
-- Учитель, что вы хотите мне сказать? -- спросил Гренгуар.
-- Не находите ли вы, что мундиры этих всадников, которых мы только что видели, куда красивее моей рясы или вашего одеяния? -- сказал архидьякон с видом глубокого размышления.
Гренгуар покачал отрицательно головой.
-- Мне куда больше нравится мой красно-желтый казакин, чем их железная и стальная броня. Удивительное удовольствие производить на ходу такой шум, как чугунная набережная при землетрясении!
-- И вы никогда, Гренгуар, не завидовали этим красавцам в военных доспехах?
-- Чему же завидовать, отец архидьякон? Их силе, вооружению, их дисциплине? Философия и независимость в лохмотьях стоит дороже. Я предпочитаю быть головкой мухи, чем хвостом льва.