-- Удивительно! -- задумчиво проговорил священник. -- А все же мундир очень красивая вещь.
Гренгуар, видя, что он задумался, отошел, чтобы полюбоваться фасадом соседнего дома. Он вернулся, хлопая в ладоши.
-- Если бы вы не были так заняты красивыми мундирами военных, отец архидьякон, я бы попросил вас взглянуть на эту дверь. Я всегда говорил, что дверь дома сеньора Обри самая красивая в мире.
-- Пьер Гренгуар, -- спросил архидьякон, -- куда вы девали ту маленькую плясунью-цыганку?
-- Эсмеральду? Какой резкий переход в разговоре!
-- Она, кажется, была вашей женой?
-- Да, нас повенчали разбитой кружкой. На четыре года. Кстати, -- прибавил Гренгуар, смотря на архидьякона не без лукавства, -- вы ее еще не забыли?
-- А вы -- неужели забыли?
-- Почти... У меня столько дела... Боже мой, что за прелесть была ее козочка!
-- Ведь цыганка, кажется, спасла вам жизнь?