-- Гром и молния, если я тебя понимаю! -- сказал бродяга. -- Знаешь ли ты, который час?
-- Не знаю,-- отвечал Гренгуар. Клопен подошел к герцогу египетскому.
-- Друг Матиас, неудачное мы выбрали время: говорят, король Людовик Одиннадцатый в Париже?
-- Тем более нужно извлечь из его когтей нашу сестру, -- ответил старый цыган.
-- Ты молодец, Матиас, -- сказал тунский король. -- К тому же мы живо обделаем. Сопротивления в соборе нечего бояться. Каноники -- зайцы, а мы сильны. То-то удивятся парламентские прислужники, когда придут завтра за ней. Клянусь кишками папы, я не допущу, чтобы повесили нашу красавицу.
Клопен вышел из кабака.
Между тем Жан крикнул хриплым голосом:
-- Я пью, я ем, я пьян, я Юпитер! Ей, Пьер-душегуб, если ты еще раз посмотришь на меня такими глазами, я щелчком смахну у тебя пыль с носа.
Гренгуар, выведенный из задумчивости, со своей стороны начал всматриваться в происходившую вокруг него бурную и крикливую сцену, бормоча сквозь зубы: "Luxuriosa res vinum et tumultuosa cbreitas [ От вина распутство и буйное веселье (лат.) ]. Увы! хорошо я делаю, что не пью, и прав святой Бенедикт, говоря: "Vinum apostatare facit etiam sapientes" [Вино доводит до греха даже мудрецов (лат)].
В эту минуту вернулся Клопен и закричал громовым голосом: