-- Дорогой попался каменщик, -- заметил король, -- Продолжай, Оливье.
Оливье продолжал:
-- "Столяру за рамы, кровать, судно и прочие принадлежности -- двадцать ливров два парижских су".
Голос тоже продолжал:
-- Увы! Государь, неужели вы не выслушаете меня? Уверяю вас, что не я писал монсеньору Гиенскому, а господин кардинал Балю.
-- Дорого взял и столяр! -- заметил король. -- Ну, все?
-- Нет, государь... "Стекольщику за вставку окон в означенном помещении -- сорок шесть солей восемь парижских денье".
-- Помилосердствуйте, государь! Разве не достаточно того, что все мое состояние отдано моим судьям, серебряная посуда -- господину де Торси, библиотека -- метру Пьеру Дориоллю, ковры -- губернатору Руссильонскому? Я ни в чем не повинен. Вот уже четырнадцать лет, как я дрожу от холода в железной клетке. Пощадите, государь! Вам это зачтется на том свете!
-- Метр Оливье, какова вся сумма? -- спросил король.
-- Триста шестьдесят семь ливров восемь су три парижских денье.