-- Как же, государь! -- ответил комендант, пораженный вопросом.
-- Кто же?
-- Архиепископ Верденский.
Королю это было известно лучше, чем кому бы то ни было. Но такова была его привычка.
-- А! -- сказал он с наивным видом, будто в первый раз вспомнив об этом. -- Гильом де Аранкур, друг кардинала Балю. Добряк был епископ.
Через несколько минут дверь молельни опять отворилась и снова затворилась за пятью лицами, которых читатель видел в начале главы. Они снова заняли прежние места, приняли прежние позы и продолжали по-прежнему беседовать вполголоса.
Во время отсутствия короля на стол положили несколько пакетов, которые он сам распечатал. Он быстро прочел их, один за другим, затем сделал знак метру Оливье, по-видимому исполнявшему при нем должность министра, чтобы тот взял перо, и, не сообщая ему содержания известий, начал вполголоса диктовать ответы. Оливье писал в довольно неудобной позе, -- стоя на коленях перед столом.
Гильом Рим наблюдал.
Король говорил так тихо, что фламандцы могли слышать из того, что он диктовал, только малопонятные отрывки.
-- "...Поддерживать торговлею плодородные местности, а промышленностью бесплодные... Показать англичанам наши четыре новые бомбарды: "Лондон", "Брабант", "Бурган-Бресс", "Сент-Омер"... Война ведется теперь правильнее, благодаря артиллерии... Нашему другу, господину де Брессюиру... Нельзя содержать армию без налогов..." и т. д.