-- Хорошо делает, что валяется у его ног. Король все равно, что критский Юпитер, -- у него уши только в ногах.
А чулочник, не думая о критском Юпитере, отвечал с мрачной улыбкой, смотря на Гренгуара:
-- О! Превосходно! Мне кажется, что это канцлер Гюгоне снова молит меня о пощаде.
Когда наконец Гренгуар умолк, еле переводя дух, он, дрожа, поднял глаза на короля, который ногтем отчищал пятно на коленях своих панталон. Затем его величество начал медленно пить свой отвар из кубка. Он не говорил ни слова, и это молчание было пыткой для Гренгуара. Наконец Людовик взглянул на него.
-- Вот так болтун, -- проговорил он.
Затем, обращаясь к Тристану Пустыннику, приказал:
-- Отпусти его!
Гренгуар так и присел, не помня себя от радости.
-- Отпустить! -- проворчал Тристан, -- Ваше величество, не подержать ли его немножко в клетке?
-- Неужели ты думаешь, кум, что мы строим клетки, обходящиеся нам по триста шестидесяти семи ливров восьми солей три денье, для таких птиц, как он? Отпусти этого развратника! -- (Людовик XI очень любил это слово, которое вместе с "клянусь Пасхой" всегда употреблял в веселые минуты.) -- Вытолкать его отсюда пинком!