-- Отдай мне мою маленькую Агнесу, -- продолжала Гудула. -- Ты не знаешь, где она? Так умри же! Я тебе все расскажу. Я была распутной, у меня был ребенок, и его у меня отняли. Его украли цыганки. Теперь ты понимаешь, почему ты должна умереть. Когда твоя мать, цыганка, придет за тобой, я ей скажу; "Взгляни на виселицу!" Если не хочешь умереть, отдай мне моего ребенка. Знаешь ты, где моя маленькая дочка? Посмотри, что я тебе покажу. Вот ее башмачок, все, что у меня осталось. Не видала ли ты где другого башмачка? Если видела, скажи, и, будь это хоть на другом конце света, я поползу туда на коленях.
И с этими словами она другой рукой показала цыганке из-за решетки вышитый башмачок. Было уже настолько светло, что легко можно было разглядеть его форму и цвет.
-- Покажите мне ближе этот башмачок! -- воскликнула цыганка, вся затрепетав. -- Боже мой, Боже!
И в то же время свободной рукой поспешно раскрыла ладанку, украшенную зелеными бусами, которую всегда носила на шее.
-- Ладно, ладно! -- бормотала Гудула. -- Хватайся за свой дьявольский талисман! -- Вдруг голос ее оборвался, она задрожала всем телом и воскликнула голосом, выходящим из глубины души: -- Дочь моя!
Цыганка вынула из ладанки башмачок, как две капли воды похожий на первый. К башмачку был привязан кусочек пергамента, а на нем написаны стихи:
Второй такой же ты найди,
И мать прижмет тебя к груди...
Быстрее молнии затворница сравнила оба башмачка, прочла надпись на пергаменте и припала к оконной решетке лицом, сияющим небесной радостью, крича:
-- Дочь моя, дочь моя!