-- Ах, матушка! -- отвечала молодая девушка, преодолев наконец свое волнение настолько, что могла заговорить. -- Мне это всегда предсказывала одна цыганка. В нашем таборе была такая добрая цыганка, она умерла в прошлом году. С самого детства она заботилась обо мне, как кормилица. Она повесила мне на шею эту ладанку и часто повторяла: "Девочка, береги эту вещицу, это бесценное сокровище, оно поможет тебе найти твою мать. Ты носишь свою мать у себя на шее". Цыганка предсказала верно!
Затворница снова сжала дочь в объятиях.
-- Дай я тебя поцелую! Как ты мило рассказываешь! Когда мы вернемся на родину, мы отнесем оба башмачка в церковь и обуем в них статую младенца Иисуса. Надо же нам отблагодарить милосердную Пресвятую Деву. Боже мой, какой у тебя прелестный голос! Когда ты сейчас говорила, это была музыка! О Господи! Я нашла свою дочь! Ну, можно ли этому поверить! Видно, люди ни от чего не умирают, если я не умерла от радости.
Потом она снова принялась хлопать в ладоши, смеясь и крича:
-- Ах, как мы будем счастливы!..
В эту минуту в келью донесся звон оружия и топот лошадей, проскакавших, по-видимому, по мосту Богоматери и теперь приближавшихся сюда вдоль по набережной. Цыганка с отчаянием бросилась в объятия затворницы:
-- Спаси меня! Спаси меня, матушка! Они едут за мной!
Мать побледнела.
-- Боже мой, что ты говоришь! Я совсем забыла! За тобой гонятся! Что же ты сделала?
-- Не знаю, -- отвечала бедняжка, -- но меня приговорили к смертной казни.