-- Феб! Ко мне, мой Феб!
Но Феба уже не было. Он огибал галопом угол улицы Кутельри. Зато Тристан еще не успел удалиться. Затворница с диким воплем бросилась на свою дочь и быстро оттащила ее от окна, впиваясь ей ногтями в шею: ведь матери-тигрицы не церемонятся! Но было слишком поздно -- Тристан все видел.
-- Ага! -- воскликнул он, захохотав и оскалив зубы, что придало его лицу сходство с волчьей мордой, -- В мышеловке-то две мыши!
-- Я так и думал, -- заметил солдат. Тристан потрепал его по плечу.
-- У тебя хороший нюх! -- похвалил он.-- А ну-ка, где тут Анриэ Кузен?
Из рядов выступил человек, не похожий ни по осанке, ни по одежде на солдата. Платье на нем было наполовину серое, наполовину коричневое, с кожаными рукавами; волосы были гладко зачесаны; в руках у него был пучок веревок. Этот человек всегда сопровождал Тристана, как тот сопровождал Людовика XI.
-- Дружище, -- обратился к нему Тристан Пустынник, -- надо полагать, что это та самая колдунья, которую мы ищем. Повесь-ка ее. Где твоя лестница?
-- Лестницу возьмем из-под навеса дома с колоннами. Не на этом ли "правосудии" нам ее вздернуть? -- продолжал он, указывая на каменную виселицу.
-- Да.
-- Отлично, -- воскликнул палач с хохотом, еще более зверским, чем смех Тристана. -- По крайней мере, недалеко ходить.