-- Живей! -- приказал Тристан. -- Потом нахохочешься.
С той минуты, как Тристан увидал девушку и последняя надежда была потеряна, затворница не произнесла ни слова. Бросив бедную полумертвую цыганку в угол кельи, она снова стала у окна, вцепившись обеими руками, точно когтями, в углы подоконника. В такой позе она окинула солдат отважным взором, принявшим прежнее дикое и безумное выражение. Когда Анриэ Кузен подошел к келье, лицо затворницы сделалось так ужасно, что тот попятился назад.
-- Монсеньор, -- обратился он к Тристану, -- которую прикажете взять?
-- Молодую.
-- Тем лучше! Со старухой было бы трудненько справиться.
-- Бедная маленькая плясунья с козочкой, -- пожалел старый сержант.
Анриэ Кузен снова подошел к окошку и невольно потупил глаза, встретив пристальный взгляд несчастной матери.
-- Сударыня... -- обратился он к ней довольно робко. Она перебила его яростным шипящим шепотом:
-- Чего тебе нужно?
-- Я не за вами пришел, а за другой.