Если бы у него в кармане лежало все золото Перу, он, не задумавшись, отдал бы его танцовщице. Но никаких золотых россыпей Перу не было у Гренгуара, да и Америка в то время еще не была открыта.
Счастливая случайность помогла ему.
-- Скоро ли ты уберешься отсюда, египетская саранча! -- крикнул резкий голос из самого темного уголка площади.
Молодая девушка испуганно обернулась. Это говорил уже не лысый человек; это был голос женщины,-- злой, исступленный голос.
Восклицание, так напугавшее цыганку, доставило большое удовольствие бегавшим по площади детям.
-- Это затворница башни Роланда! -- со смехом закричали они. -- Это она бранится! Должно быть, она не ужинала.
Сбегаем в городской буфет и принесем ей каких-нибудь объедков!
И они побежали к "Дому с колоннами".
Между тем Гренгуар, воспользовавшись смущением танцовщицы, обратился в постыдное бегство. Слова детей напомнили ему, что он тоже не ужинал. Он побежал к буфету. Но у ребятишек ноги были проворнее, чем у него, и, когда он пришел, они уже успели очистить стол. На нем не осталось решительно ничего. Только нежные лилии и розы, переплетаясь, красовались на стенках, расписанных в 1435 году Матье Би-терном. Но такой ужин не мог, конечно, насытить нашего поэта.
Неприятно ложиться спать без ужина. Но еще неприятнее остаться без ужина и не иметь уголка, где бы можно было заснуть. Гренгуар был как раз в таком положении,-- у него не было ни хлеба, ни пристанища. Горькая нужда теснила его со всех сторон, и он находил ее чересчур суровой. Давно уже открыл он ту истину, что Юпитер создал людей в припадке мизантропии и что мудрецу приходится всю жизнь бороться с судьбою, которая держит, словно в осаде, его философию. Что касается его самого, то никогда еще, казалось ему эта осада не доходила до такой крайней степени. Желудок его бил тревогу, и он находил, что со стороны злой судьбы нечестно смирять его философию голодом,