-- Настоящее вавилонское столпотворение! -- воскликнул он и бросился бежать. Слепой, безногий и параличный тоже побежали за ним.
И по мере того, как Гренгуар подвигался вперед, около него все увеличивалось число калек, которые выходили из домов и прилегающих переулков, выползали из подвалов. Тут были безногие, слепые, горбатые, безрукие, кривые и прокаженные со своими страшными язвами. И все они кричали, выли, визжали, все спотыкались и ковыляли, стремясь к свету, все были грязны, как улитки после дождя.
Гренгуар, которого продолжали преследовать трое нищих, совсем растерялся и, не зная, что делать, шел вместе с остальными, обходя хромых, перепрыгивая через безногих и с таким же трудом пробираясь в этой толпе калек, с каким подвигалось судно одного английского капитана, попавшее в косяк крабов.
Ему пришло в голову повернуть назад, но было уже слишком поздно. Весь этот легион сомкнулся позади него, а его преследователи не отставали ни на шаг, И он продолжал идти, увлекаемый этим непреодолимым течением и охватившим его страхом. Голова у него кружилась -- ему казалось, что он видит страшный сон.
Наконец он дошел до конца улицы. Она выходила на громадную площадь, где в ночном тумане мерцали тысячи рассеянных огоньков. Гренгуар бросился бежать, надеясь, что быстрые ноги унесут его от трех отвратительных калек, не выпускавших его из виду.
-- Onde vas, hombre? [ Куда бежишь, человече? (исп.) ] -- крикнул параличный, отшвырнув костыли, и бросился за ним. У него оказалась пара самых великолепных и быстрых ног, какие когда-либо ступали по парижским улицам.
Безногий тоже подбежал и нахлобучил на голову Гренгуару свою тяжелую, окованную железом чашку, а слепой смотрел на него сверкающими глазами.
-- Где я? -- спросил перепуганный поэт.
-- Во Дворе чудес, -- ответил четвертый нищий, подходя к товарищам.
-- Да, здесь действительно совершаются чудеса, -- сказал Гренгуар. -- Слепые тут прозревают, безногие бегают... Но где же Спаситель?