У огня стояла бочка, а на ней сидел нищий. Эта был король на своем троне.
Трое оборванцев, захвативших Гренгуара, подвели его к бочке, и на минуту вся толпа притихла, только из котла, в который забрался ребенок, по-прежнему раздавался скрип.
Гренгуар не осмеливался ни поднять глаз, ни перевести дух.
-- Hombra, quita tu sombrero [Человече, сними свою шляпу (исп.)], -- сказал один из трех негодяев, и, прежде чем Гренгуар понял, что это значит, другой сорвал с него шляпу. Правда, это была довольно жалкая шляпа, но она еще могла защищать его от солнца и дождя. Гренгуар вздохнул.
Между тем король с высоты своего трона обратился к нему.
-- Это что за мошенник? -- спросил он.
Гренгуар вздрогнул. Голос короля, хотя в нем теперь и слышалась угроза, напомнил ему другой, жалобный голос, который в то самое утро нанес первый удар его мистерии, затянув среди представления: "Подайте Христа ради!" Он поднял глаза. Перед ним был действительно Клопен Труйльфу.
Несмотря на знаки королевского достоинства, Клопен Труйльфу был облачен в те же самые лохмотья. Болячка на его руке уже исчезла. Он держал ременный кнут из белой кожи, какие назывались в то время "метелками" и употреблялись сержантами, когда нужно было водворить порядок в толпе. На голове у него было что-то странное -- не то детская шапочка, не то корона. Разобрать было трудно -- ведь они так похожи одна на другую.
Между тем Гренгуар, сам не зная почему, несколько ободрился, узнав в короле Двора чудес ненавистного ему нищего большого зала.
-- Метр... -- пробормотал он. -- Монсеньор... Сир... Как прикажете называть вас? -- наконец спросил он, достигнув высшей точки своего величания, не зная, как подняться еще выше, и не решаясь спуститься вниз.