-- От всей души?
-- От всей души.
-- Должен, впрочем, предупредить тебя, -- сказал король,-- что в конце концов тебя все-таки повесят.
-- Господи помилуй! -- воскликнул поэт.
-- Только немножко позднее, -- невозмутимо продолжал Клопен, -- с большей церемонией, повесят честные люди, на красивой каменной виселице и на счет славного города Парижа. Это может служить тебе утешением.
-- Да... конечно, -- согласился Гренгуар.
-- Ты будешь пользоваться и другими преимуществами. Как члену вольной буржуазии, тебе не придется платить обязательных для всех парижан налогов: в пользу бедных, на очистку города и освещение улиц.
-- Хорошо, -- сказал поэт, -- я согласен. Я бродяга, подданный королевства арго, член воровской шайки, вольной буржуазии и всего чего угодно. И я был всем этим еще раньше, ваше величество, потому что я философ. А как вам известно, et omnia in philosophia, omnes in philosophic continentur [Философия и философы всеобъемлющи (лат.)].
Тунский король нахмурил брови.
-- За кого ты принимаешь меня, приятель? -- сказал он. -- С какой стати ты начал болтать на языке венгерских жидов? Я не говорю по-еврейски. Чтобы сделаться бандитом, не нужно быть жидом. Теперь я даже не занимаюсь воровством; я выше этого -- я убиваю. Я режу головы, но не срезываю кошельков.