-- Что они хотят делать? -- с некоторым беспокойством спрашивал себя Гренгуар.
В эту минуту раздался звон колокольчиков, рассеявший его тревогу, и чучело, которому члены вольной буржуазии накинули на шею петлю, закачалось на виселице. Это было настоящее воронье пугало, наряженное в красную одежду и увешанное таким огромным количеством колокольчиков и бубенчиков, что их хватило бы на упряжь для тридцати кастильских мулов. Эти колокольчики звенели, пока качалась веревка, а потом, мало-помалу замирая, совсем затихли, когда чучело остановилось неподвижно, подчиняясь закону маятника, вытеснившего водяные и песочные часы.
Тогда Клопен, указывая Гренгуару на старую, расшатанную скамейку, стоявшую под чучелом, сказал:
-- Влезай!
-- Черт возьми, да ведь я сломаю себе шею! -- возразил Гренгуар. -- Ваша скамейка хромает, как двустишие Марциала. Одна нога у нее гекзаметр, а другая пентаметр.
-- Влезай! -- повторил Клопен.
Делать нечего, Гренгуар влез на скамейку и, взмахнув несколько раз руками и головой, нашел наконец равновесие.
-- Теперь,-- продолжал тунский король, -- подними правую ногу, обхвати ею левое колено и встань на кончики пальцев левой ноги.
-- Так вы непременно хотите, чтобы я сломал себе что-нибудь, ваше величество? -- воскликнул Гренгуар.
Клопен покачал головою.