Она снова внимательно посмотрела на него и, немножко подумав, сказала:
-- Может быть.
Это "может быть", такое дорогое для философов, ободрило Гренгуара.
-- Знаете вы, что такое дружба? -- спросил он.
-- Да, -- отвечала цыганка. -- Это значит быть братом и сестрой. Это две души, которые соприкасаются, но не сливаются; это два пальца на руке.
-- А любовь? -- спросил Гренгуар.
-- О, любовь! -- сказала она, и голос ее задрожал, а глаза блеснули. -- Это когда два существа сливаются в одно, когда мужчина и женщина превращаются в ангела. Это -- небо.
В то время как уличная танцовщица говорила это, ее лицо просияло чудесной красотой, поразившей Гренгуара. Красота эта вполне гармонировала с восточной экзальтацией ее слов. Ее невинные розовые губки улыбались, чистый, ясный лоб минутами затуманивался мыслью, как зеркало от дыхания, а из-под опущенных длинных черных ресниц разливался какой-то особенный свет, придававший ее лицу ту идеальную красоту, которую впоследствии нашел Рафаэль в слиянии девственности, материнства и божества.
-- Каким же нужно быть, чтобы вам понравиться? -- продолжал допрашивать ее Гренгуар.
-- Нужно быть мужчиной.