Около одиннадцати часов, при свежем норд-норд-весте, "Дюранда" находилась на высоте Минкье. Погода была еще светла и прекрасна. Однако рыбаки возвращались по домам.
Мало-помалу, словно каждый старался возвратиться в порт, море очищалось от кораблей.
Нельзя было сказать, чтобы "Дюранда" шла в точности своим путем. Экипаж не имел никакого опасения: доверенность к капитану была безусловна; однако, быть может, по ошибке рулевого, было какое-то уклонение. "Дюранда", по-видимому, шла скорее к Джерсею, чем к Гернсею. Несколько позже одиннадцати часов капитан исправил курс, и пароход пошел прямо на Гернсей. Все дело тут было в незначительной потере времени. В короткие дни потеря времени имеет свои неудобства. Светило яркое февральское солнце.
Тангруль в своем настоящем положении не имел особенной устойчивости в ногах, ни особенной твердости в руке. Из этого выходило, что честный рулевой часто вилял из стороны в сторону, что замедляло ход судна.
Ветер почти затих.
Пассажир из Гернсея, державший в руке подзорную трубу, направлял ее по временам на клочок сероватого тумана, у самого горизонта на западе; этот туман медленно несся по ветру и казался кусочком ваты, окруженным пылью.
Капитан Клубен имел свой всегдашний суровый вид. Он, казалось, удвоивал внимание.
Все было мирно и почти весело на "Дюранде"; пассажиры беседовали. Закрыв глаза во время переправы, можно судить о состоянии моря по говору на судне. Полная непринужденность умов соответствует совершенному спокойствию воды.
Невозможно, например, чтобы разговор вроде следующего происходил не при глубоком затишье на море.
-- Посмотрите, какая хорошенькая мушка, красная с зеленым.