То была странная минута. Стоявшие позади вдруг перестали видеть бывших впереди. Мягкая серая перегородка разделила судно надвое.
Затем все судно погрузилось в туман. Солнце стало чем-то похожим на большую луну. Вдруг все заскрежетали. Пассажиры и матросы надели свое верхнее платье. Море, почти без зыби, дышало холодной угрозой спокойствия. Кажется, что в этой излишней тишине есть какой-то намек. Все было белесовато и бледно. Черная труба и черный дым боролись с этой мертвенностью, охватившей корабль.
Отклонение к востоку не имело более цели. Капитан опять взял курс на Гернсей и прибавил паров. Гернсейский пассажир, прохаживаясь около камеры, услыхал разговор негра Эмбранкана с его товарищем. Пассажир стал прислушиваться. Негр говорил:
-- Сегодня утром, на солнце, мы шли тихо, а теперь, в тумане, идем скоро.
Гернсеец возвратился к сьеру Клубену.
-- Капитан Клубен, не в обиду будь сказано; не слишком ли мы прибавляем паров?
-- Что делать, сударь? Надо же наверстать время, потерянное этим пьяницей рулевым.
-- Это правда, капитан Клубен.
И Клубен прибавил:
-- Тороплюсь прийти на место. И в тумане худо; а будет хуже, как застигнет ночь.