Шлюпка погрузилась в туман и исчезла. Ничего больше не было видно. Всплески весел ослабели и затихли. Клубен остался один.
VI
Когда Клубен очутился на скале, среди моря, вдали от всякого соприкосновения с живыми существами, вдали от всякого человеческого звука, оставленный один между прибывавшим морем и подступавшей ночью, то он почувствовал глубокую радость.
Для него быть покинутым значило быть освобожденным. Он был на Гануа, в одной миле от берега; у него было семьдесят пять тысяч франков. Никогда еще не было совершено нарочно такого искусного кораблекрушения: все было предусмотрено.
Клубен хотел одним взмахом сделать то, на что глупые воры покушаются двадцать раз и терпят неудачу. Встреча с Рантеном надоумила его. Он немедленно построил свой план. Заставить Рантена отдать свое неправедное стяжание; что касается до возможных с его стороны изветов -- то опровергнуть их, пропав без вести; прослыть за умершего -- наилучшее из всех исчезновений, а для этого -- погубить "Дюранду". Это крушение было необходимо. Вдобавок исчезнуть, оставив по себе добрую славу, так что вся жизнь его сделалась бы образцовою. Кто видел бы теперь одинокого Клубена на погубленной им "Дюранде", тот принял бы его за демона-счастливца.
Зверская радость озаряла его мрачное чело. Его мутный взор, на дне которого виднелась словно перегородка, сделался глубоким и страшным.
Негодяй, скрывавшийся в Клубене, выказался вполне.
Клубен взглянул на необъятный мрак и не мог удержаться от смеха, презренного и грозного.
Итак, он был свободен! Он был богат.
Его неизвестная цель выказывалась наконец. Он разрешил свою задачу.