Прошло каких-нибудь полчаса после появления этого паруса в виду извозчика, как один штукатур, возвращаясь с работы из города и огибая Пелейскую топь, очутился лицом к лицу с судном, смело лавировавшим между скалами. Ночь была темна, но море было светло, и можно было видеть суда, ходившие взад и вперед по морю. В море было на этот раз только одно судно.
Немного попозже видел эту лодку один собиратель морских раков; видели ее и другие.
В половине десятого один рыбак заметил, что эта лодка подвергалась большой опасности.
В ту минуту, когда всходил месяц, при полном приливе и неподвижном уровне моря в маленьком проливе Ли-Гу одинокий сторож на острове Ли-Гу был очень испуган: он увидел что-то длинное, черное, проходившее между луной и им. Эта черная фигура могла быть, пожалуй, парусом. Высокие, скалистые ограды, по которым она, казалось, проходила, могли в самом деле скрывать корпус лодки, плывшей позади их, и дать заметить только парус. Но сторож рассудил: какая же лодка осмелилась бы в такую пору направиться между Ли-Гу и Грешницей, между Ангюлльерами и Лере-Пуаном? И с какой целью? Ему показалось вероятнее, что это -- Черная Женщина.
Когда луна зашла за колокольню церкви Св<ятого> Петра в лесу, то сержант Шато-Рокэна, поднимая половину лестницы подъемного моста, разглядел в устье бухты, подальше Гот-Канэ и поближе Самбюла, парусную лодку, шедшую, по-видимому, с севера на юг.
Есть на южном берегу Гернсея, позади Пленмона, в глубине бухты, состоящей из одних лишь пропастей и стен и окаймленной чрезвычайно крутыми берегами, странная гавань, которую называют. "Гавань в четвертом этаже". Эта гавань есть площадь на скале, иссеченная отчасти природой, отчасти искусством и соединенная с волнами посредством двух толстых параллельных досок, положенных наклонно. Лодки, вытаскиваемые рабочими при помощи цепей и блоков, поднимаются из моря и опускаются туда по этим доскам, похожим на рельсы. Для людей есть лестница. Эта гавань часто посещалась контрабандистами: она представляла для них большие удобства.
Около одиннадцати часов несколько человек из них, быть может, те самые, на которых рассчитывал Клубен, находились со своими тюками на вершине этой площади. Контрабандисты всегда бывают чутки, и они были настороже. Они удивились, видя парус, вдруг появившийся из-за черного очертания мыса Пленмона. Ночь была месячная. Контрабандисты стали следить за этим парусом, опасаясь, что <это> какой-нибудь береговой страж, отправляющийся в засаду, чтобы подстеречь их за Большим Гануа. Но парус миновал Гануа и погрузился в бледной мгле на горизонте.
-- Куда бы могла идти эта лодка? -- сказали контрабандисты.
В тот же вечер, вскоре после заката солнца, кто-то постучался у дверей домишка Бю-де-ла-Рю. То был мальчик в коричневом кафтане и желтых чулках, обличавших в нем маленького приходского писаря. В домишке двери были заперты; ставни закрыты. Старая торговка морскими плодами, ходившая по берегу с фонарем в руке, окликнула мальчика, и они обменялись перед Бю-де-ла-Рю следующими словами:
-- Кого надо, малый?