Этот человек был Жилльят.
Все подняли глаза на Жилльята. Месс Летьерри совершенно выпрямился. У него под бровями блистал странный свет.
Он взял кулаком свою матросскую шапку и бросил ее на пол; потом бросил торжественный взгляд перед собою, не видя никого из присутствовавших лиц, и сказал:
-- Дерюшетта вышла бы за него замуж. Даю в этом честное слово Богу.
IX
В ночь, следовавшую за этим днем, луна должна была бы светить с десяти часов вечера. Однако, сколь ни благоприятными казались ночь и ветер, ни один рыбак не собирался выйти в море. Причина тому была простая: петух пел в полдень, а когда петух поет в неурочный час, то улов бывает неудачен.
Однако в тот вечер при наступлении ночи один рыбак, возвращавшийся в Омитоль, удивился. На высоте Гумэ-Парадиса, подальше обеих Брэй и обеих Грюн, слева от бакена Плат-Фужер, представляющего опрокинутую воронку, и справа от бакена Св<ятого> Сампсона, представляющего фигуру человека, ему привиделся еще третий бакен. Что это за бакен? Когда его там поместили? Какую мель он обозначает? Бакен тотчас же отозвался на эти вопросы; он двигался. Удивление рыбака не уменьшилось. Когда все возвращались, кто-то отправился в путь. Кто? Зачем?
Десять минут спустя рыбак слышал всплески двух весел. Значит, там был, вероятно, только один человек. Что бы это значило?
В ту же ночь на западном берегу Гернсея случайные наблюдатели, рассеянные и уединенные, сделали в разные часы и разных пунктах свои замечания.
Когда омитольский рыбак привязал свою лодку, то в одной миле оттуда один извозчик с водорослями, погоняя своих лошадей на безлюдной дороге, увидел на море довольно далеко на горизонте, в мало посещаемом месте, наставляемый парус.