Жилльят теперь понял, что ему не легко было <бы> и выбраться из этого погреба. Вход был не совсем удобен, а выход еще того неудобнее. Жилльяту, однако, удалось выйти, но он уже не возвращался туда. Он не нашел там того, что ему было нужно, а ему некогда было увлекаться любопытством.
Он немедленно пустил в ход кузницу. У него не было инструментов, и надобно было сделать их.
Топливом служили ему корабельные обломки, двигателем -- вода; ветер заменял мехи, камень был наковальней. Инстинкт вместо искусства, а твердая воля завершала все.
Жилльят ревностно принялся за труд.
Погода благоволила к нему. Она продолжала быть сухой и постоянной. Наступил и март, дни стали длиннее. Синева неба, спокойное движение пространства, ясность полудня -- исключали всякую возможность дурного намерения. Море весело играло на солнце.
Ветра было очень мало; но гидравлическое поддувало действовало отлично. Излишек ветра только стеснял бы.
У Жилльята была пила; он сделал себе подпилок, пилой он распиливал дерево, подпилком -- металл. Потом он прибавил себе две руки кузнеца: щипцы и клещи; одни действуют как рука, другие как пальцы. Мало-помалу Жилльят приобрел себе помощников и созидал себе доспехи. Из куска обручного железа он сделал навес над топкой кузницы.
Одной из главных забот его была починка блоков. Он исправил ящики и колеса составных блоков. Он обрубил отслойки всех поломанных балок и обтесал их оконечности; но брусьев и бревен недостаточно. Нужны и веревки. Жилльят перечинил все канаты и кабельтовы. Он повытаскал из рваных парусов отличных ниток для починки веревок.
Перечинив все веревки, он принялся за цепи.
Он мог благодаря острому краю каменной наковальни, заменяющей конический рожок, наковать грубых, но прочных колец. Этими кольцами он соединял концы порвавшихся цепей и сделал их длинными.