Пора было кончить. Жилльят не устал, потому что не хотел уставать, но инструменты его измаялись. Кузница сделалась невозможной. Наковальня раскололась. Поддувало почти не действовало. Маленький гидравлический водопад образовал соленый осадок в составных частях снаряда и стеснял его движения.
Жилльят сходил в бухту Человека, осмотрел "Пузана", убедился, что все на нем в порядке, снял его с якоря и подошел на веслах к Дуврам.
"Пузан" мог войти в пролив между Дуврами. Жилльят знал, что "Пузана" можно будет подвести под самую "Дюранду".
Маневр был, однако, самый сложный и требовал ювелирской отчетливости. Затруднение увеличивало еще то, что барку нужно было ввести в ущелье кормой. Мачта и такелаж должны были непременно быть вне кузова, в узком канале между морем и бухтой.
Это не было уже поворотом румпеля, как в бухте Человек. Надобно было в одно и то же время и толкать, и тянуть, и грести, и бросать лот. Жилльят положил на это не менее четверти часа и добился-таки своего.
Минут через пятнадцать или двадцать "Пузан" был прямо под "Дюрандой", но вдруг Жилльят заметил, что море поднималось. Он остановился и начал следить, откуда дует ветер. Этот ветер грозил ему такою опасностью, какой он еще не испытывал.
XXV
Ветер был ничтожный, но с запада. Это дурная замашка, которой ветер охотно поддается во время равноденствия.
Прилив различно нападает на утесы Дувра, судя по ветру. Он входит то с востока, то с запада. С востока входит море спокойное и кроткое, с запада -- всегда разъяренное. Это происходит оттого, что восточный ветер бежит с земли и не успевает собраться с силами, а западный ветер, проносящийся над Атлантикой, приносит с собою всю мощь беспредельности. Даже легонький западный ветерок тревожит моряков. Он катит огромные валы из безграничных пространств и толкает разом слишком много воды в узкие ущелья.
Вода, стесненная в ущелье, всегда ужасна.