Он отрезал четыре стропа, придерживавшие с двух сторон четыре цепи трубы. Стропы были веревочные и поддались ножу.
Четыре цепи повисли вдоль трубы.
Он перешел с остова на сооруженные им леса, постучал ногой в доски, осмотрел блоки, пощупал канаты, убедился, что все в порядке, спрыгнул с подмостков на палубу, стал у ворота в той части "Дюранды", которая должна была остаться в Дуврах. Это был его рабочий пост.
Серьезный, взволнованный ровно настолько, сколько было необходимо для успеха дела, он бросил последний взгляд на тали, потом схватил пилу и принялся пилить цепь, на которой все висело.
Визг пилы присоединился к грохоту моря.
Цепь ворота была под рукой у Жилльята.
Вдруг раздался треск. Кольцо, наполовину разрезанное пилой, -- порвалось; весь снаряд покачнулся и затрещал. Жилльят едва отскочил в сторону.
Порванная цепь ударилась о скалу, восемь канатов натянулись, вся подпиленная и подрезанная масса вырвалась из кузова, живот "Дюранды" раскрылся, из-под киля показалась железная машина и тяжело налегла на канаты.
Если б Жилльят не ухватился вовремя за ворот, это было бы падением. Но твердая рука его была там, и падение превратилось в спуск.
Ворот, схваченный Жилльятом, действовал удивительно хорошо. Назначение его было сдержать несколько сил, соединенных в одно, и придавать им одно, общее движение.