Буре всегда предшествует какой-то ропот и шепот.
Его слышно в темноте, издали, из-за грозного безмолвия.
Жилльят слышал этот ужасающий ропот. Первым предвестником был фосфорический блеск; вторым -- этот ропот и шепот.
Враждебные силы выбрали удачный момент.
Пока "Пузан" стоял в бухте Человека, пока машина сидела в разбитом остове, Жилльят был непобедим. "Пузан" был в безопасности, машина тоже; Дувры, державшие ее в тисках, обрекали ее на медленное уничтожение, но защищали от неожиданности. Во всяком случае Жилльяту оставался исход. Уничтожение машины не было связано с уничтожением Жилльята. У него оставался "Пузан".
Но дождаться, чтобы "Пузана" вывезли из бухты, где он был неприступен, дать ему войти в Дуврское ущелье, дождаться, чтобы Жилльят совершил тяжелый подвиг спасения машины, не мешать ему переложить все в "Пузана", допустить такую удачу, -- вот в чем состояла западня. В этом сказалось зловещее лукавство бездны.
Теперь машина, "Пузан" и Жилльят соединились в скалистом проходе. Они составляли одно целое. Если "Пузан" разобьется о скалы, -- машина и Жилльят утонет, все это может быть делом одного усилия. Все может кончиться одним разом, в одно время и без всякого следа; все может быть раздавлено одним ударом.
Положение Жилльята было критическое донельзя.
XXIX
Жилльят взошел на Большой Дувр.