Тут он сходил за нею и принес ее.
Он взял свой смоленый плащ и, став на колени в воде, всунул его в трещину, выпихнул опухоль брезента наружу и, стало быть, опорожнил ее. К плащу он прибавил овчину, к овчине рубашку, к рубашке куртку. Все взошло.
Он снял все, что на нем было, и прибавил к остальному. Втулка была готова и казалась надежной. Тревога Жилльята переменила форму, но он чувствовал, как она возрастала по мере того, как силы его угасали.
Он принялся выкачивать воду, но измученные руки с трудом поднимали черпалку, полную воды. Он был совершенно обнажен и дрожал от холода.
Он чувствовал грозное приближение последней крайности.
Вдруг шанс возможного спасения промелькнул у него в голове. Может быть, в море есть парус. Рыбак, случайно заехавший в Дуврские воды, может спасти его.
Жилльят надеялся, что его заметят.
Он ухватился за узловатую веревку и взобрался на Большой Дувр.
Ни одного паруса на горизонте. Ни одного фонаря. Пустыня, куда ни кинь глазом.
Жилльят впервые с начала своего подвига почувствовал себя обезоруженным.