Фонарь и луна дружно светили ему.
Он освидетельствовал весь механизм.
Он увидел оба ящика, стоявшие в стороне; оглядел ось колес.
Он пошел в каюту. Она была пуста.
Он возвратился к машине и дотронулся до нее; наклонил голову в котел; встал на колени, чтобы посмотреть внутрь; поставил в печь свой фонарь, которого блеск осветил весь механизм и почти произвел оптический обман, словно машина была затоплена, и вдруг захохотал и вскрикнул: "Помогите!" -- и, бросясь к портовому колоколу, который был на набережной, схватил цепь и стал неистово его раскачивать.
XXXVIII
В самом деле, Жилльят после благополучного плавания прибыл в С<ен->Сампсон с наступлением ночи.
Маленькая гавань спала. Жилльят, пройдя по узкому входу в гавань, осмотрел порт и набережную. Света не было нигде, ни в Браве, ни в другом месте. Прохожих также не было, кроме, быть может, какого-то мужчины, входившего в церковный дом или вышедшего оттуда. Но и то еще нельзя было разглядеть в точности, человек ли это, так как ночь стушевывает все, что она рисует, а луна придает всему неопределенный вид. Кроме темноты, мешало расстояние. Тогдашний церковный дом находился с другой стороны порта, там, где теперь устроен крытый спуск.
Жилльят втихомолку подошел к Браве и прикрепил бот к кольцу "Дюранды" под окном месса Летьерри.
Затем он перескочил через борт и очутился на берегу. Жилльят, оставив за собою бот у пристани, прошел через переулок, потом через другой, даже и не взглянув на боковую тропинку, которая вела к Бю-де-ла-Рю, и через несколько минут остановился в том углублении стены, где росли дикий проскурняк, остролист, плющ и крапива. Там-то, за терновым кустом и сидя на камне, он много раз в летние дни по целым часам и в течение целых месяцев через стену, столь низкую, что можно было бы попробовать перескочить через нее, смотрел в сад Браве, сквозь ветви деревьев, заглядывал в два окна одной комнаты в доме. Он нашел на прежнем месте свой камень, свой терновый куст, угол, все столь же темный, и, как зверь, возвратившийся в свою нору, скорее крадучись, чем идучи, забился туда. Усевшись, он остался неподвижным. Он взглянул и опять увидел сад, дорожки, кусты, цветники, дом, оба окошка комнаты, где жила Дерюшетта, которую он так любил и за которую только что перенес столько опасностей и мучений.