Кто-то шел по саду. Не видно было, кто именно, -- за деревьями. То были шаги мужчины.
Дерюшетга подняла глаза.
Шаги приблизились, потом затихли. Подошедший остановился. Он должен был стоять очень близко. Дорожка, где была скамейка, терялась между двумя клумбами. В этом-то промежутке и стояло новое лицо, в нескольких шагах от скамейки.
Случай так расположил густые ветви, что Дерюшетта видела его, а Жилльят не видал.
Луна отбрасывала на землю, за клумбою, тень.
Жилльят видел эту тень.
Он взглянул на Дерюшетту.
Она была совершенно бледна. На ее полуоткрытых устах нарисовался крик удивления. Она приподнялась было на скамейке и потом опять опустилась на нее; в ее позе была видна смесь бегства и оцепенения. Ее удивление было очарование, исполненное страха. На ее губах виднелось почти сияние улыбки, а в глазах блистали слезы. Она словно преобразилась от чьего-то присутствия. Казалось, что видимое ею существо -- не от мира сего. В ее взоре видно было отражение ангела.
Существо, бывшее для Жилльята только тенью, заговорило. Из клумбы послышался голос, сладостнее голоса женщины, -- а между тем голос мужской! Жилльят услышал следующие слова:
-- Сударыня, я вижу вас каждое воскресенье и каждый четверг; мне сказали, что прежде вы не приходили так часто. Это замечание сделано другими, и я прошу у вас извинения. Я никогда не говорил с вами: это был мой долг; теперь я обращаюсь к вам -- это мой долг. Я должен сперва обратиться к вам. "Кашмир" отправляется завтра. Вот почему я и пришел сюда. Вы гуляете каждый вечер в своем саду. С моей стороны дурно было бы знать ваши привычки, если б у меня не было той мысли, какую я имею. Сударыня, вы бедны, а я с сегодняшнего утра богат. Хотите ли вы быть моей женой?