Дерюшетта говорила:
-- Вы не уедете. У меня нет сил. Я думала, что могу проститься с вами, а выходит, что не могу. Зачем вы вчера приходили? Не следовало приходить, если вы хотели уехать. Я никогда не говорила с вами. Я люблю вас. Но не знала, что люблю. Только в первый день, когда преподобный Герод прочел рассказ о Ревекке и ваши глаза встретились с моими глазами, я почувствовала, что у меня вспыхнули щеки, и подумала: "Ох! Как должна была Ревекка покраснеть!" Но если б мне сказали третьего дня: вы любите ректора, -- я рассмеялась бы. Вот это и ужасно. Я вас не упрекаю, вы ничего не делали, чтобы заставить меня полюбить; но вы говорите так хорошо: вокруг вас разум и свет; слушая вас, я становилась умнее; я постигала до тех пор непостижимое; когда вы поднимали руки к небу, мне казалось, что сердце мое в ваших белых ручках. Я сходила с ума и не знала этого, но теперь я умру. Теперь, когда я знаю, что люблю вас; вам нельзя уехать. О! Вы как будто не слушаете меня?
Эбенезер отвечал:
-- Вы слышали, что было сказано вчера?
-- Увы! Да, я слышала: дядя требует, чтобы я вышла за Жилльята. Я сама обещала выйти за того, кто спасет "Дюранду", а он ее спас.
-- Что же делать?
-- Мне остается только одно: уехать.
Они помолчали с минуту. Эбенезер продолжал:
-- А мне -- умереть. Ох! Как разрывается сердце.
-- О! Как я несчастлива!