На долю міра выпала бы скорбь, на вашу -- преступленіе. Не принимайте на себя этой тяжкой отвѣтственности.
Остановитесь.
И еще одно, послѣднее слово: Парижъ доведенный до крайности, Парижъ поддерживаемый всею возставшею Франціей, можетъ побѣдить и побѣдитъ -- и вы напрасно попытались бы совершить насиліе, которое уже теперь возбуждаетъ негодованіе свѣта. Во всякомъ случаѣ вычеркните изъ этихъ наскоро-написанныхъ строкъ слова: разрушеніе, уничтоженіе, смерть. Нѣтъ, Парижа нельзя разрушить. Если бы вамъ и удалось (что не легко) разрушить Парижъ матеріально, то онъ возвеличился бы нравственно. Разрушивъ Парижъ, вы его освятите. Разсѣянные камни разсѣятъ идеи; превратите Парижъ въ груду пепла, и изъ каждой пылинки этого пепла возродится сѣмя будущаго. Эта могила будетъ кричать: "свобода, равенство, братство!" Парижъ городъ, но Парижъ и душа. Сожгите наши зданія, это только нашъ остовъ; дымъ отъ нихъ приметъ форму, сдѣлается необъятнымъ, живучимъ и подымется до неба; и тогда на горизонтѣ народовъ, надъ нами, надъ вами, надо-всѣмъ и надо-всѣми увидятъ свидѣтельство нашей славы, свидѣтельство вашего позора, это великое привидѣніе, сотканное изъ тѣни и свѣта,-- Парижъ!
Теперь, я все сказалъ, нѣмцы; если станете упорствовать, пусть будетъ такъ, но вы предупреждены. Ступайте, нападайте на стѣны Парижа. Подъ градомъ вашихъ бомбъ и картечи, онъ будетъ защищаться. Что до меня, старика, я буду тамъ безоружный. Мнѣ пристало быть съ народами, которые умираютъ, и я жалѣю о васъ, идущихъ съ королями, которые убиваютъ.
ФРАНЦУЗАМЪ.
Мы братски предостерегли Германію.
Германія продолжала свое шествіе на Парижъ.
Она у воротъ его.
Имперія напала на Германію, какъ нѣкогда на республику, невзначай, измѣннически,-- и теперь Германія (за войну, которую объявила ей имперія) мстить республикѣ.
Пусть такъ. Исторія разсудитъ.