Однако, послушайте:
У васъ искусные и хитрые генералы; мы же имѣли бездарныхъ полководцевъ. Вы ведете скорѣе искусную войну нежели блестящую; ваши генералы предпочли полезное великому, они были вправѣ это сдѣлать; вы побѣждали насъ неожиданностію нападеній; вы шли десятеро на одного. Наши солдаты стоически давали себя убивать, вамъ, которые научно расположили шансы въ свою пользу;-- такъ что въ этой страшной войнѣ, до сей минуты, за Пруссіей -- побѣда; но за Франціей -- слава.
Теперь вы думаете, что вамъ осталось нанести послѣдній ударъ: обрушиться на Парижъ, воспользоваться тѣмъ что наша дивная армія, обманутая и преданная, легла почти вся на полѣ битвы,-- для того чтобы броситься въ числѣ 700 тысячъ человѣкъ солдатъ, со всѣми орудіями войны (съ вашими картечницами, стальными пушками, ядрами Круппа, ружьями Дрейзе, безчисленными кавалерійскими полками, ужасной артиллеріею) на 300 тысячъ гражданъ стоящихъ на валахъ своего города, на отцовъ защищающихъ свои семейные очаги, на городъ полный содрогающихся семействъ, въ которыхъ есть женщины, сестры, матери,-- и гдѣ я, говорящій съ вами въ эту минуту, имѣю также двухъ внучатъ, изъ которыхъ одинъ грудной.
И на этотъ городъ, неповинный въ настоящей войнѣ, всегда удѣлявшій вамъ часть своего свѣта, на этотъ одиноко-стоящій Парижъ, но гордый и приведенный въ отчаяніе, вы хотите устремиться,-- вы, необъятная волна кровавой бойни, сраженіи!-- такова была бы ваша роль, мужественные люди, доблестные воины, знаменитая армія благородной Германіи! О, подумайте!
XIX вѣкъ увидѣлъ бы страшное чудо: превращеніе націи изъ цивилизованной въ варварскую, разрушающую городъ всѣхъ націй; Германію погашающую свѣточъ -- Парижъ; Германію заносящую топоръ на Галлію. Вы, потомки тевтонскихъ рыцарей, вели бы нечестивую войну; вы извели бы группу людей и идей, въ которыхъ нуждается свѣтъ; вы превратили бы въ ничто органическій городъ; вы повторили бы дѣянія Аттилы и Алариха; вы возобновили бы, впервые послѣ Омара, пожаръ общечеловѣческой библіотеки; вы стерли бы съ лица земли Ратушу, какъ гунны -- Капитолій; вы бомбардировали бы Нотръ-Дамъ, какъ турки -- Пароѳнонъ; вы дали бы міру такое зрѣлище: нѣмцевъ превратившихся въ вандаловъ; вы были бы варварство, обезглавливающее цивилизацію.
Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ!
Знаете ли, чѣмъ была бы для васъ эта побѣда?-- безчестіемъ.
О! конечно никто не думаетъ васъ пугать, нѣмцы, славная армія, храбрый народъ; но васъ можно образумить. Конечно, вы не ищете позора, и чтожь?.. вы найдете позоръ; а я, европеецъ, т. е. другъ Парижа, парижанинъ, т. е. другъ народовъ, я предостерегаю васъ отъ опасности въ которой находились вы, мои нѣмецкіе братья, потому что я вамъ удивляюсь и почитаю васъ, и потому хорошо знаю, что заставить васъ отступить можетъ только стыдъ, но не страхъ. О, благородные воины, какое возвращеніе къ вашимъ очагамъ! Изъ всѣхъ побѣдителей, только вы будете съ поникшей головой, и что скажутъ вамъ ваши жены?
Смерть Парижа -- какая скорбь!
Убійство Парижа -- какое преступленіе!