Она отправилась к одной из приятельниц, служившей в крохотном кабачке на улице Вожирар. Зала, когда она вошла в нее, была почти пуста и еще не подметена. Зеркала, засаленные помадою прислонившихся к ним голов, помутнели снизу; пол в красных крапинках звездился засохшими плевками, окурками сигар и пеплом трубок; на липком мраморе столов лежали грязные кружки из-под стаканов, а в глубине, на диване, растянулся -- олицетворенная низость -- отец хозяйки, обязанностью которого оыло качать пивной насос. В зале стоял запах застарелого табачного дыма -- специфический запах пивных. Старик дремал и храпел, а Мария, подруга Марты, зевала во весь рот, сидя на табурете. Поцеловавшись с Мартою, она увела ее в кухню и быстро спросила:
-- Получила ты мое письмо?
-- Нет.
-- Да ведь тебя разыскивает полиция, дорогая моя. Это мне сказал рыжий; на днях тебя узнал один агент. Он было потерял твой след, но потом опять его нашел.
Марта остолбенела. Значит, недаром она боялась! Полиция нравов притянет ее к ответу за побег! Агенты придут на квартиру к Лео; привратница все узнает и расскажет ему, когда он вернется, кто она такая, какую жизнь она раньше вела.
-- Я бы тебя спрятала у себя на несколько дней, -- говорила Мария, -- но я живу не одна, и мой сожитель был бы недоволен. Пойди лучше к Титине.
-- Где она живет?
-- Ах, вот уж не помню точно; мне говорили, что она живет недалеко от рынка, но я не помню ни улицы, ни номера дома. Впрочем, оставайся до вечера, а там видно будет. До тех пор успеешь подумать и принять решение.
Настал вечер, а Марта не знала, на что решиться. Боясь сыщиков, которые устраивали облавы на женщин во всех кабачках квартала, она ушла от Марии и, не зная, куда спрятаться, пошла вдоль набережных до Пон-Нёф, убеждая себя, хотя сама этому не верила, что ей повезет, и что она встретит по дороге Титину.
Взойдя на мост, она почувствовала такую усталость, такое отчаянье, что стала на колени на скамье в одном из полукруглых выступов парапета. Со слезами на глазах следила она за водою, бурливо огибавшей быки.