-- Ты чего хочешь, вина или пива? -- отрывисто обратилась она к кирасиру.
-- Вина!
-- Человек, бутылку! -- И, отвернувшись от кирасира, продолжала: -- А Леония? Что ее кашель?
-- Все так же. Как ни утешаешь себя, что это пустяки, а невольно тревожишься. К тому же она неосторожна, слишком любит плясать. Да ты увидишь ее, она там.
Тереза искоса взглянула на огромного солдата, который молча пил рядом с ней. На бычьей шее тяжело сидела наголо остриженная голова с низким лбом и густыми рыжими усами. Казалось, девушка прикинула мельком силу его плеч, могучие ляжки и бедра, весь вызывающий облик дикого зверя, потом встала, вскинула глаза на коридор, обрамленный балюстрадой, и расценила, должно быть, широкие плечи и скотскую наружность других кирасир, теснившихся за столами. Усмехнулась довольно, снова села на стул и приказала подать еще бутылку.
-- Тереза! -- И госпожа Гомон тихо потянула ее за рукав, -- вот Леония.
-- Каково! Ну и негодница же эта женщина, -- зашептала госпожа Тампуа, -- она даже незнакома со своим солдатом...
Госпожа Гомон слащаво залебезила:
-- Она дочь папаши Жиле, нэльского механика, знаете, который долго жил на нашей лестнице. Тереза развлекается, это ее дело... Но представьте, вы не найдете женщины более порядочной. Она прямо мухи не обидит. И потом, знаете, так роскошно живет, стоит посмотреть, милая моя... Она на содержании у человека богатого... -- И конфиденциальным тоном прибавила: -- У человека знатного, моя дорогая.
-- Ба! -- заметила госпожа Тампуа и с почтением посмотрела на Терезу. -- Да, барышня, могу сказать, шикарная, -- сказала она настолько громко, чтоб быть услышанной. Тереза улыбнулась, и поощренная госпожа Тампуа подумывала, как бы похитрее вмешаться в болтовню Терезы и Леонии, без умолку трещавших, но в это время племянник-сержант отвлек ее внимание. Он вопросительно смотрел на нее снизу из бальной залы и сделал жест человека, осушающего стакан.