-- Так-то лучше. По крайней мере, недолго ждать, -- заметил Кабаннес с грустью, в которой сквозила легкая досада.
-- Правильно, Огюст, -- спокойно ответила славная дама. Вынула табакерку, угостила госпожу Гомон, высыпала себе на ладонь щепоть и долго втягивала табак, раздувая ноздри.
Началась полька, стекла задрожали, задребезжали, словно ехал ломовик, нагруженный листовым железом. Жюль предложил руку Леонии. Кабаннес обвел взглядом стол, обеих старух, повертелся на каблуках и, не поклонившись, тоже исчез в потоках бала.
-- Ничего не слышно из-за этой проклятой музыки, -- заохала госпожа Тампуа. Медные трубы взрывались над самым ее ухом. Оглянувшись, она яростно посмотрела на старого тромбониста с большим носом, оседланным очками, с раздутыми пылавшими щеками, раскачивавшегося средь бульканья и громыханья медных труб.
-- Боже милостивый! Слыхали вы, моя дорогая, что-либо подобное? -- Но подруга не слыхала ее. Глазами вдали отыскивала в толпе свою дочь, прильнувшую лицом к лицу сержанта, и видела лишь ее спину. В вихре кружились и исчезали красные штаны, белые эполеты, чередуясь с черными платьями и юбками. Вскоре она совсем потеряла из виду свою Леонию. Рыжая пыль поднималась с пола, мешаясь с влажными парами. Внизу мелькали в давке неизменные красные штаны, а над ними развевались черно-синие полы курток, пронизанные серебряными или золотыми искрами пуговиц. Повсюду возле лиц кишела бахрома эполет, подобно белым червям.
Зал чуть не шатался. Огни газовых рожков медленно трепетали в густом тумане, и, словно варясь в горячей, мутной воде, двигались силуэты солдат и девушек.
Сгущаясь, пар оседал на потолке, и сверху падали капли. Госпожа Гомон подняла нос.
-- Откуда бы это? Неужели протекает крыша?.. А, Тереза, как поживаете? -- прервала она свою мысль, пожимая руку высокой, красивой девушке, поднимавшейся по ступеням в сопровождении кирасира.
Накрашенная и все же красивая под слоем розовых румян, с кудряшками волос, спускавшимися ей на лоб, важно выступала она в дорогом чесучовом, со вставками шелка и сатина, черном платье, из-под которого виднелась голубая сатиновая юбка, отделанная кремовыми кружевами. Полоска золотисто-голубых чулок показалась вместе с коричнево-красными ботинками, когда, слегка откинувшись назад, она сняла шляпу с необъятными полями, слева проколотую булавкой с серым голубком.
-- А у вас? Все благополучно? -- спросила она, усаживаясь и щеголяя украшавшими ухоженные руки перстнями.