Облако пыли окутало коридор, в котором толпилась конница.
Но загремели ураганы кадрили, покрывая смятенье зала.
-- Что за чад! Ровно ничего не видно! -- плакалась госпожа Тампуа. -- Трудненько будет завтра отмываться.
-- Чистый содом! -- подтвердила госпожа Гомон, затыкая себе уши.
Не смущаясь кавалерийскими атаками, бросались своим чередом на приступ пехотные полки и подхватывали девочек за талию. В уголке Нини булавками скрепляла расползавшийся разрез панталон, и широкие струйки пота стекали с подмышек ей на грудь. С яростным запахом навоза и прогорклого сала, который испускали всколыхнувшиеся одежды конницы, мешался смердящий букет потной солдатской обуви и прелых сапог, приправленный зловонием запущенных подмышек и крашеных чулок.
-- Баловница! -- вздохнула госпожа Гомон, ища глазами дочь. -- Ах, наконец-то! Однако ты не слишком торопилась. Идем скорее, пора, уж поздно.
Женщины оделись, а маленький сержант обнял свою тетку и поочередно пожал с одушевлением руки остальных. Спустившись с возвышения, они попытались проскользнуть через лагерь кирасир, но с первых же шагов должны были остановиться.
-- Вернемся и проберемся в танцевальный зал, -- предложила Тампуа. -- Не отставай, Леония, я буду держаться балюстрады.
Они направилась вдоль загородки, делившей залу на две части; но на этот раз отступление было отрезано. Они не могли двинуться ни взад, ни вперед. Мелькнул просвет, в который нырнула госпожа Тампуа. Госпожа Гомон и Аеония устремились вслед за ней и ткнулись носом в ее спину. Тело лавочницы закупорило трещину, в которую ей удалось проникнуть. Госпожу Тампуа как бы прихлопнуло между двух дверей. Яростно надавила она всей своей тяжестью на окружающих, работая локтями, прокладывая себе путь в толпе, увлекая за собой Леонию, которую подталкивала мать, а я следовал за ними в арьергарде. Под вой затираемых женщин, под ругательства слуг кофейной, которые мчались, колыхая над головами подносы с бокалами пива, под каннибальские вопли, изрыгаемые воинством, достигли они дверей кофейной.
-- Хорошенько застегни мантилью, дочурка, -- сказала мать.