ПО ТЕЧЕНИЮ
I
Слуга заложил левую руку за спину, правой оперся на спинку стула и, покачиваясь на одной ноге, покусывал себе губы.
-- Господи, это дело вкуса, -- говорил он. -- На вашем месте, сударь, я спросил бы рокфор.
-- Хорошо, дайте рокфор.
И сидя перед столом, заставленным тарелками со стывшими на них объедками, пустыми бутылками, накладывавшими своим днищем голубые тени на скатерть, Жан Фолантэн поморщился, не сомневаясь, что ему предстоит отведать отвратительного сыра. Действительность не обманула ожиданий. Слуга принес нечто вроде белого кружева, подернутого синеватыми жилками, очевидно вырезанного из куска марсельского мыла.
Фолантэн не спеша управился с сыром, сложил салфетку и вышел, провожаемый слугой, который поклонился его спине и затворил дверь.
На улице Фолантэн раскрыл зонт и прибавил шагу.
Холод, острыми лезвиями резавший нос и уши, сменился тонкой тесьмою падающего дождя. Ослабел леденящий суровый мороз, три дня свирепствовавший над Парижем, и под разбухшим небом, как бы затопленным водой, шумливо растекался таявший снег.
Фолантэн стремглав несся домой, размышляя о камине, который он затопил перед уходом в ресторан.