-- Мало у них старого платья! -- сказал дядя. Жак обещал все, что угодно.
-- Мы все время будем вспоминать вас.
-- И мы!
-- Ты мне, вроде, как бы родная дочь, -- плаксиво сказала Норина, глядя на племянницу.
-- Наконец! Вот вокзал! -- пробормотал Жак. Разгрузив тележку, старики широко раскрыли объятия и, проливая слезы, расцеловали Жака и Луизу в обе щеки.
Когда парижане сели в вагон, дядя Антуан хлестанул своего осла и, помолчав, сказал:
-- Я слышал, она сказала Жаку, что оставила юбку коту, который издыхает.
-- Вот дура-то!
-- Да, да, она сказала.
-- Ах, поди ж ты!